 |
И вновь ты, друг мой, подшофе –
веселье, празднество, отрада,
но неухоженностью взгляда
ты так похож на галифе.
Дождливость, слякотность души
не натереть вином до блеска –
ведь сколько пламя ни туши,
оно дождется снова всплеска.
Сгорает все! И боль сгорит
твоя, пришедшая нежданно,
хотя, порой на дне лежит
снадобье в глубине стакана.
И боль твоя уже блестит,
и кажется сейчас алмазом,
и сам ты смотришь богомазом,
как кисть в руке твоей летит.
Летай, коль хочется тебе,
и, может быть, в полете этом,
нерастворенную в вине,
ты озаришь картину светом. |
 |
